Стихи как телесная практика

Вот они гигабайты информации заключенные в оболочку

Выходят на следующей станции

Переходят из точки в точку

Вот оно сознание светится

Северное сияние в миниатюре

Так внезапно увидеть и встретиться,

Несмотря на разницу в возрасте и культуре.

А коды совпадают в базе,

И желание, и влечение.

Кто ты в этой искрящейся фазе,

Начинающий приключения,

Размещающий необъятное,

Вынимающий суть из истин.

Я тебе отправлю приятное,

Пригвождающее, как выстрел,

Иссушающее дыхание,

Вызывающее «паничку»,

Заставляющее внимание

Записать меня как привычку.

Открывать телефон

И медленно зависать

Над изгибом тела.

А потом принимать к сведению:

Я безумно тебя хотела.

Безусловно. От сути к сути.

Нет, не рацио, а на божественном.

Ощущала твои вибрации

Легкомысленно и естественно.

Вот они, любовные качели:

Оторвался, падаешь, летишь.

Мы любили раньше как умели,

Как весенний и голодный стриж.

Хохотали, запахи и звуки

Нас пленяли, кажется, собой.

Волшебство гормонов или скуки,

И сердца гудят наперебой.

Мне несложно многое представить,

Дописать тот самый пиксель битый.

Я хочу влюбиться и лукавить,

И оставить эту дверь открытой.

А я завидую ушедшим,

Кто не испытывает боли,

Кто не грустит об отшумевшем

И не взывает к силе воли.

Там, где с землёй соединившись,

Идёт распад молекулярный,

Однажды в тело воплотившись,

Его ты кормишь регулярно.

Лежать на берегу песчинкой,

Блестеть от влаги, соли, пота,

Играть заезженной пластинкой

О том, как страсть, любови охота.

О том, что грусть сильнее смысла,

И сердце глупенькое бьётся,

А в небесах прозрачно, чисто,

И солнце морем захлебнется.

Вискарь неприхотлив и молчалив,

А лето так затянуто дождливо,

Что хочется его на свой мотив

Запомнить, что оно не зря да было.

Хуйня и хтонь сочится по телам,

Мы ловим их, того не замечая,

И бегаем по призрачным делам

С тех пор, как были изгнаны из рая.

А я тебе размашисто пишу,

Что, незадача, мир несовершенен,

А ты в ответ: «Ну это пу-пу-пу»,

И станет он немножечко приемлем.

В бабочку живую ножиком,

чтобы посмотреть, как дышит.

Мы — случайные прохожие,

время памятью запишет.

Белым росчерком серебряным,

жилкой вспухнувшей височной

то, что стало непотребленным,

что пришло чужим, просроченным.

Я бы резала и резала

по живому, по пульсации,

и тогда бы тебя вместо бы

были чистые вибрации.

Запах корочки арбузной,

запах шкурки мандаринной.

Жизнь станет снова вкусной,

нежной, радостной, любимой.

Там не было места ни детству, ни детским играм.

Там — сразу планировать жизнь и взрослость.

А ей так хотелось, вопреки стигмам,

Отринуть и правила, и серьёзность.

А ей так хотелось шелка и бархат,

И пение птиц, и закат дрожащий.

Она для любви и танца, а не для пахот,

Она для себя — свободной и настоящей.

Она говорит Адаму: «Прощай, коль можешь,

Не помни лихо, береги силы».

Раз не дали буквы — любовь не сложишь,

А лишь терпение — залог молитвы.

Она уходит. Не надо рая.

В раю так пусто. В раю так скрепно.

А в самой сути она другая,

Она шагает великолепно.

Лилит смеётся, и звёзды плачут,

Тугие капли спадают в море.

Она бессмертна, при том — в придачу

Хотя и с папой поныне в ссоре.

Кружево прибойной линии —

То подходит, то отступит.

Небеса погасли, синие, —

И в песке босые ступни.

Вечер вкрадчивый колышется,

Звёзды смотрят без смущения,

Как легко у моря дышится,

Не взирая на волнение.

Поцелуи легкокрылые

Да невинные объятия…

Ты следишь, чтоб не простыла я,

Несмотря на лёгкость платья.